Среда, 22 Ноября 2017 года
Подписка на новости:

Виктор Сухоруков – участник самых громких российских кинопремьер со времен возрождения постсоветского кинематографа.
Сила Виктора Сухорукова

Он для многих стал олицетворением движение вперед – в жизни, в творчестве, в разрушении штампов вокруг собственной личности. Главный антигламурный герой и фанатик актерской профессии вспомнил, как сумел пережить депрессию, рассказал, что не доверяет людям, и признался, что не боится своего возраста. 

«Буржуа»: Что в вашей жизни было приоритетом – реализоваться в творческом плане или все-таки найти подходящего человека, который был бы рядом с вами?

Виктор Сухоруков: Очень легкий ответ – конечно, реализоваться в  творчестве! Найти свое место, занять положение, возвысится над собой, над судьбой. Хотя я всегда сторонник того, что с судьбой не спорят, судьбе не противоречат, судьбу не обижают, с судьбой надо только договариваться, угождать ей. И когда в судьбе у тебя начинает все складываться хорошо, тогда легче реализовать вторую половину вашего вопроса. Все равно, я заметил, жалующихся людей, неудачливых людей никто не любит. А что такое неудачливый человек? Это ноющий человек, безвкусный, скучающий, демонстрирующий отчаяние и печаль, загружающий общество каким-то темным настроением.

А притворяться, делать вид, что у тебя все хорошо, очень трудно. Это тоже в высшей степени вранье, но это вранье полезное и мне самому,  и обществу. Меня могут ненавидеть, презирать или завидовать мне. Думать – вот какой он счастливый, удачливый, у него все получается, какая сволочь, тварь, негодяй, он этого не заслужил! Но они даже могут не подозревать, что я это вру! Я обманываю! Я притворяюсь светлым, счастливым, богатым, самодостаточным человеком. Притворяюсь только потому, чтобы меня не жалели, не сочувствовали, чтобы не христарадничали в мою сторону. Может, я уже заговорил о гордыне, о каком-то  высшем  эгоцентризме. Но, увы, чтобы обрести кого-то рядом, чтобы этот человек, может быть, притворно, любил и уважал тебя, может, лицемерно глядел на тебя с восторгом, для этого надо быть самому устроенным, здоровым, дышащим везением, удачей, радостью и жизнелюбием!

«Буржуа»: Сразу возникает вопрос – умеете ли вы доверять людям?

В.С.: Подозрительным быть не вредно. Мнительным быть опасно. А подозревать или сомневаться – это нормально. Если вы владеете контролем над самим собой, ведь способность признаваться в собственной слабости делает человека сильным. А если вы контролируете свою подозрительность и знаете, что я сегодня подозреваю, сомневаюсь, проверяю, навожу справки, но потом нахожу в себе силы и необходимость сказать – да, интуиция меня не подкачала. Что такое интуиция? Это и есть тот ангел-хранитель, как мне кажется, или секретарь бога. У каждого он существует, только одни его слышат, прислушиваются к нему, а другие нет. Я просто вглядываюсь в человека и говорю себе – я верю ему, доверяя своей интуиции, и если я ошибусь, это будет моя собственная ошибка. Когда я принимаю решение и освобождаюсь от недоверия, то я подсознательно готов к поражению. Если я ошибся, я знаю, что сам сделал этот шаг, поэтому винить некого. Конечно, есть чувство досады, думаешь – эх, зараза, прогадал, не рассчитал! Но, с другой стороны, никогда не жалейте об ошибках! Но, прежде чем иметь право на это, я делаю призыв – не претендуйте! Не претендуйте на чужую площадь, на чужие деньги, не претендуйте на чужую любовь! Как только начнете ощущать себя человеком без претензий, вы испытаете великую внутреннюю свободу.

«Буржуа»: И на каком жизненном этапе появилось такое позитивное отношение к вещам?

В.С.: Во времена великой депрессии, в моменты глубокого отчаяния, в период моего супер-падения, когда все мое существо рухнуло, когда я уже начинал распадаться, исчезать как личность, там я вдруг еще успел не закрыть глаза и увидел луч, образно говоря, я поймал вот трубку, через которую я продолжал дышать. И вдруг я понял – я еще смогу, я еще поднимусь, я еще сумею. Я сказал себе – поднимайся, в последний раз, может, это будет бесполезно, напрасно и там тебя никто не ждет и никому ты не нужен. Устал. Тяжело. Но хотелось жить дальше. И я вышел утром на улицу, где было очень многолюдно, а меня никто не замечал. Я как за стеклом наблюдал шум, огни, разговоры, дыхание, но на перекрестке двух проспектов в Петербурге я был ничто. И в этот момент я подумал, что ж, если мир обходится без меня и я им не нужен, я обойдусь без этого мира! Вы представляете, какая ужасная мысль? Только потому, что я не суицидальный человек, не шизофреник, я решил быть сам по себе. Вот так я вторгся в собственную судьбу.

А когда я стал благополучным, счастливым и вырос до светлого ощущения жизни, я тот период назвал  второй жизнью, это для меня была проверка, испытание, и я это чистилище прошел. Сегодня я бесстыдно живу в хорошем смысле этого слова, люблю профессию, люблю жизнь и люблю людей. Не демонстративно, не подобострастно, не кликушествуя. Я настолько я привык к этой мнимой свободе, потому что свободы в чистом виде не бывает, что ощутил независимость. И я  от этого счастлив. Да, я подозреваю других. Зачем? Возраст призывает быть осторожным. Ведь чем дальше человек живет, тем меньше у него остается защитных средств. И увеличивается проверочное отношение к окружающему миру.

«Буржуа»: А возраст не заставляет вас заниматься чем-то серьезным?

В.С.: Нет, хочется остаться пацаном, хулиганом! Хочется быть преступником в хорошем смысле. Не в значении преступления человеческих законов, а в понимании перешагивания некой черты, которую мы сами себе рисуем.

«Буржуа»: Это не авантюризм в вас говорит?

В.С.: А может и авантюризм. У меня нет трагедии в ощущении возраста. Я  не стану витаминами колоть свое лицо, наоборот, я буду встречать старость очень уважительно. Единственное, чего мне не хочется, но мы не властны над этим, я не хочу болеть. Я мечтаю уйти в последний период жизни под названием старость без боли. Мне хочется легко и быстро прожить и лучше на лету умереть. Пускай подстреленным какой-нибудь болезнью, но мгновенно.

«Буржуа»: Как бы выбираете людей, партнеров в работе? Что нужно, чтобы вы приняли человека?

В.С.: Только чтобы я был им интересен. Мне и любовь не нужна, только интерес. Раньше, по молодости, я хотел нравиться людям. Когда понял, что это невозможно, то вызвать интерес я могу даже своим отрицательным обаянием. А уж если мне дадут положительную роль, я постараюсь быть прекрасным. Сегодня я отзываюсь на интерес и доброжелательность.

«Буржуа»: После возвращения в Москву, вам комфортно живется в мегаполисе?

В.С.: Вот удивительно, я прожил самую сознательную часть жизни  в Петербурге и в 2001 году вернулся в Москву. Конечно, первый шаг сделал Олег Меньшиков, пригласив меня в спектакль «Игроки», но я уже тогда был популярным киноактером. Шли разговоры, что Москва – это мегаполис, что это уже не та Москва, это город мошенников, город безумства. А я помчался в этот безумный мир и мне в нем комфортно, очень уютно и удобно. Может, потому что у меня великолепная квартира на проспекте Мира с окнами во двор – зеленый московский двор, где есть спортивные площадки и детский городок, где нет гаражей. Но я же хитрый с возрастом стал! Я купил шесть соток, и когда уже лицо покрывается сажей, я мчусь в город Орехово-Зуево, ныряю в грядки, огороды и цветы, потом возвращаюсь в мегаполис, который меня поит, кормит, делает нужным, а, может, и изнашивает, но мне это не важно. Я сегодня в том возрасте и на том этапе существования и творчества, что меня волнует, чтобы мне самому не было скучно и, естественно, не опасно.

«Буржуа»: А что не скучно для вас? Что вам интересно? Как развлекается Виктор Сухоруков?

В.С.: Ответ очень простой – настроение! Мне сегодня 57. Я могу вечером после съемок приехать домой и включить любимую музыку, а могу пойти в кино или на дискотеку, на тусовку, если пригласят. Но не зовут. Знаете, как я люблю тусовки? Не зовут! Может потому, что я не пью, не курю, таблеток не жру, ресницы не клею. Серьезно,  все зависит от того, в каком я сегодня настроении. Я умею организовать вокруг себя веселый покой.

«Буржуа»: Насколько потребительским сегодня стало искусство? Оно просто обслуживает людей или все-таки несет в себе какие-то идеи? 

В.С.: Я пятьсот раз говорил, хочу сыграть такую роль, чтобы публика ухохоталась. Даже если она встанет с кресла и уйдет пустой и ничего с собой не унесет! Не важно! У них есть о чем думать без меня. Я не хочу быть гуру, я не хочу быть мессией. Я хочу быть клоуном, актером, я хочу быть человеком – зрелищем! Я все равно не политик, не философ, я актер! А актер – это вкус. Хотите – смотрите, хотите – нет. Я человек общественно необязательный. Если я вам интересен – я с вами, если нет – я не обижусь. Когда у меня все стало получаться, люди забыли мою предыдущую жизнь и стали говорить – Господи, опять Сухоруков! Да что они в нем нашли? Да артист он копеечный, да урод уродом! Идут сплетни, что у меня есть покровители, что я сам из мафии или кому-то продался, даю взятки. Поверьте, в моей биографии в этом отношении все очень чисто. Чем и горжусь. Хотя венков за моим гробом будет меньше, чем могло быть. Да и черт с ними.

«Буржуа»: Вы не боитесь штампов вокруг своего имени?

В.С.: Штампы – это безвкусица! Но мы все ими пользуемся! И умный актер ведь где-то обворовывает своего коллегу, подсматривая что-то в его игре и забирая себе. Штамп это то, что где-то уже живет и существует, а я  это повторяю и стараюсь сделать своим. Главное – правильно это употребить. В этом и есть талант человека – хорошо повторить штамп.

«Буржуа»: Как бы вы сегодня ответили на вопрос: «В чем сила?» 

В.С.: Сейчас я это утверждаю – сила в дружбе. Что такое дружба? Я создал формулировку! Кто такой друг? Друг – это замена матери, отца, сестры, мужа и жены. Я не говорю о сексе. Не путайте! Секс – для кого-то игра, для кого-то работа, но это не любовь. Любовь – это привязанность, это гипертрофированное внимание, это сбережение того, кого ты любишь. А секс – это просто некое мероприятие. Так вот, друг – это замена всех этих людей, для него не существует ни часов, ни отрицаний. Друг – это спаситель,  это концентрация  мощного благородства и внимания по отношению к другому. Поэтому я говорю – сила в дружбе.

«Буржуа»: Насколько вы вовлечены в то, что  происходит в мире?

В.С.: Я не живу глобальными событиями. Меня больше заботят и печалят более простые вещи. Как, например, вышел парень из детского дома, ему надо квартиру вернуть, а ее уже продали. Или какая-то девушка сбивает на машине трех человек, а у нее в глазах ни боли, ни отчаяния, ни сострадания, а сплошное неудовольствие. Вот это меня больше беспокоит. Я ведь среднестатистический.

«Буржуа»: Вы печатаете свои стихи?

В.С.: Боже упаси! Это не поэзия, это моя отдушина. Причем  во времена тяжелые писалось легче и интереснее, чем, когда все в порядке.

«Буржуа»: Осознание собственной успешности вас расслабляет?

В.С.: Меня оно успокаивает. Меня спасает эта где-то искусственная накачка счастьем или хорошим настроением, она меня отгораживает даже от физических болезней, а, самое главное, меня как покрывалом иллюзорно защищает от серости, от мрака, от бед. И никому от этого не вредно. Я понял, что даже если ты искусственно благополучен, люди – то, оказывается, тянутся к тебе и смотрят на тебя иначе.

«Буржуа»: Вы не жалеете, что отказались от работы в Голливуде?

В.С.: Я бы там не смог! Вы видели их каталоги актерских агентств? Это талмуды на папирусной бумаге. На каждом столе, у каждой двери по всему Голливуду. Я когда был в Лос-Анджелесе на неделе русского кино, я один из каталогов увидел: там каждая страница – это человеческая биография, это лицо, это судьба! Я подумал, мама дорогая, куда ты пойдешь?! Ты не успеешь подойти к воротам, как тебя отравят, зарежут и убьют. Там ты настолько весь продан, куплен, ты весь разложен по сметам! Но, в тоже время, в Голливуде тебе упасть не дадут, замерзнуть не позволят. Они все думают, что они талантливее других, красивее, и каждый из  сотен тысяч уверен, что ему-то точно повезет.  С утра до вечера таскают пиццу, моют посуду или подметают улицы, а потом красят губы и идут в Голливуд. А мне туда не надо,  у меня свой Голливуд – от Калининграда до Владивостока, прибавлю еще Украину, где меня очень любят. Сколько городов, где хотят меня видеть, ходят со мной общаться, посмотреть на что, я способен. Все равно я-то знаю, что мы сильнее их, мы талантливее их потому, что в черном теле существуем, у нас  условия  экстремальные.

Когда меня  Ли Тамахори пригласил в фильм «Умри, но не сейчас», и мы вели переговоры, у них даже не была еще написана история моего героя. Это означает, хотим – снимает, не хотим – не снимаем. Кого мне там играть? Арабов или каких-нибудь отщепенцев? В Голливуде есть талантливые стильные люди, которых я легко положил бы на лопатки своей игрой. Уж Малковича я заменил бы!  Но это уже моя русская самонадеянность во мне говорит.

«Буржуа»: За последние годы у вас появились очень неожиданные образы в кино. Почему режиссеры в кино используют вас меньше, чем в театре?

В.С.: Почему не снимали с молодости – вот это вопрос, который я себе задаю до сих пор! Мне кажется, я таким был всю жизнь. Но почему-то в той советской стране, где было огромное количество кино, и в каждой республике по киностудии, меня не снимали! Но когда все это рухнуло, я каждый год выпускал по две картины. Вот сегодня я сижу перед вами и, если не считать картину Ларисы Садиловой – это будет великолепное арт-хаузное кино, где я сыграл главную роль отца-одиночки, у меня в арсенале 57 фильмов! В моем арсенале роли, о которых я и не помышлял. Я сыграл Ленина, Хрущева, Берию, Павла Первого, я сыграл Монаха. Мне говорят – вот вы играете сволочей и преступников. Нет!  Уже вслед за этим у меня есть огромная галерея прекрасных персонажей. Поэтому я не могу сказать, что меня режиссеры обижают. Другое дело – поздновато.

«Буржуа»: А как много режиссеры вам позволяют как актеру?

В.С.: Все! Удивительно, но абсолютно все. И меня это пугает, потому что я человек инициативный. Может, одни режиссеры со мной согласны, другие играют в это согласие, но они со мной не спорят и ко мне прислушиваются. В итоге я ведь пойду за режиссером. Я всегда говорил, и буду повторять: режиссер в производстве кино – это бог! Но и у меня  есть право проявить инициативу, сочинять. Когда я работаю, неважно где – в кино или в спектакле – я актеров в обиду не даю. Я за актеров горой. А перед продюсерами я горой за режиссеров.

«Буржуа»: Вы сами не пытались что-нибудь продюсировать?

В.С.: Нет! Я же сразу окажусь в тюрьме!

«Буржуа»: Каких режиссеров вы бы назвали стопроцентно своими, зная, что непременно  будете работать  в их картинах?

В.С.: У меня было впечатление, что Юрий Мамин – мой режиссер. С ним у меня был мой первый большой фильм «Бакенбарды». И мне казалось, что Валера Студеников мой режиссер, с которым мы сделали «Комедии строгого режима». И я думал, что мой режиссер – Алексей Балабанов, потому что мы с ним подряд сделали шесть картин. Но если мы привязываемся, привыкаем к режиссерам, мы им настолько надоедаем! Мы с ними на съемках, потом нас продолжают крутить на монтажном столе, наши лица мелькают у них перед глазами тысячи раз. Актрису еще можно терпеть, потому что она женщина. К сожалению, сегодня нет режиссера, о котором я бы мог сказать, что это мой режиссер. Другое дело, есть режиссеры, с которыми я могу себе позволить работать. Знаете, когда меня перестал снимать Леша Балабанов, я успокаивал себя мыслью, что неинтересно иметь одного режиссера в арсенале. Ты его уже знаешь, чувствуешь, понимаешь, а хочется всегда адреналина, авантюризма и поиска.

«Буржуа»: Вам не хотелось бы поработать с авангардными театральными режиссерами? Например, с Андреем Жолдаком?

В.С.: Он мне не нравится. Я его не люблю потому, что я ему не верю. Все, что он делает – это неправда даже в жанре абсурда. Если режиссер, предлагая мне некую зарисовку или схему, не дает объяснения, я считаю, это все от лукавого. Он как художник мне – сотворцу, союзнику – должен объяснить. А он не объясняет. Он сразу начинает раздражаться и капризничать: «Это так надо, я так хочу!». Я этого не люблю. Ты самовыражаешься, но ты же меня позвал, чтобы я выражал твою идею, реализовывал твою фантазию в игре. Так что меня держишь в непонимании? В результате он превращает меня в функцию. А я не функция, я – актер!

Олеся БУХТИАРОВА

Марина БИРЮКОВА

Фото: из архива театрально-концертного агентства «Карина»



КОММЕНТАРИИ
Антонюк Марина
03.06.2009 12:45:12
Сухоруков - один из моих любимых актеров! Читала с удовольствием, спасибо!
Ваш комментарий:
Ваше имя: Почта:
Rambler's Top100