Среда, 22 Ноября 2017 года
Подписка на новости:

Как ни печально констатировать, публика на этом клочке земного шара так и не сумела смириться с мыслью, что фотография может быть искусством не менее сложным и прекрасным, нежели живопись.
Небо в чашечке цветка

Горизонт совпадает с уровнем прозрачной жидкости в бутылке необычной формы. Горизонт, естественно, та воображаемая линия, где небо отделено от моря, не от суши. Бутылка – цвета глубокой морской волны, похожа на елочную игрушку, на стеклянный шарик, бликующий на солнце. Стоящие как гвардейцы, как часовые по обе стороны хрустальные рюмки пусты, если не считать просвечивающего сквозь них моря, неба и облаков. Что закупорено в бутылке? Алкоголь? Самогон? Водка? Спирт? А может море, небо, облака, горизонт? И тот, навеки ушедший летний день с его жарой, ленью, веселым хмелем и удивительным чувством полноты бытия. Когда вдруг кусочки мозаики июньского воскресенья сами собой, как в сказке Андерсена, складываются в слово «счастье». Или «блаженство». Или «сладкая праздность». Фотограф (вы, наверное, уже догадались, что речь идет о картине, возможно, о фотографии), фотограф назвал свою работу грубовато, использовав молодежный сленг: «Расслабуха». Хотя некоторые предлагали более сложный и эпатирующий вариант названия: «Дали отдыхает». Картинка с горизонтом и рюмками снята как раз в цветовой гамме известных работ Сальватора Дали, но в противоположность сюжетам нашумевшего живописца в ней нет никакой «сделанности», никакой рассудочности. Объектив фотоаппарата увидел «в единой капле – бесконечность, и небо – в чашечке цветка».

Как-то эта фотография, будем называть ее для краткости, как решил автор, «Расслабуха», была подарена на юбилей одному знаменитому в Одессе человеку искусства. Юбиляр пришел в полный восторг: «Какая потрясающая, какая прекрасная акварель! Чьей кисти?». Когда же ему сказали, что этот шедевр, переливающийся всеми оттенками синего, голубого, бирюзового – не живопись, а фотография, разочарования именинник скрыть не сумел. Снова, как уже в другой сказке Андерсена: «так соловей, оказывается, настоящий? Фи, какая пошлость, как низменно!».

Как ни печально это констатировать, публика на этом клочке земного шара так и не сумела смириться с мыслью, что фотография может быть искусством не менее сложным и прекрасным, нежели живопись. Да, были когда-то здесь фотомастера, чьи работы отмечались золотыми медалями европейских выставок и вензелями императорских фамилий. Считалось за честь получить снимок работы такого мастера. Потом все рухнуло, ушло в небытие, вместе с кружевными летними зонтиками от солнца, пудрой «Коти», карамельными подушечками от Либмана и оборотами речи: «Имею честь сообщить Вам, милостивый государь…». Много ли было «честь имеющих» после 1937-го? И кто видел после 1920-го «милостивых государей»? Пропасть, провал, черная дыра, через которую перекинут тончайший мост из золотых нитей. Мост, сплетенный из трагических судеб гуманистов, будь они гуманитариями, художниками или представителями точных наук.

В других краях тоже были такие провалы, о них может порассказать едва ли не каждая страна Европы, но здесь – целых семь десятков лет, почти вдвое больше срока, который был отмерен для путешествия народа через пустыню. Немногим удалось перейти по мостику, цепляясь за золотые нити. Но если живописи, благодаря буму конца 1980-х-начала 1990-х удалось уцелеть (куда деваться от материальной подоплеки!),  то профессиональная фотография ушла в никуда. Почти. Этому способствовал и технический прогресс, идущий, как водится говорить, семимильными шагами.

Технический прогресс уничтожил технический процесс создания фотографии. Именно этот процесс вызывал уважение многих к работе фотографа, даже если они не считали фотографию искусством. Нужно было и пленку зарядить, и выдержку выставить, и дальность. А потом проявлять пленку, а потом – печатать. Темная комната, красная лампочка, маленькое чудо, когда на белом листе проступает вдруг изображение. Не передержать, не недодержать. И еще масса профессиональных приемов. Теперь с этим покончено. При помощи оргтехники. Каждый, хоть пятилетний ребенок, может снимать на цифровой камере что угодно и сколько угодно. Компьютер все стерпит получше, чем бумага, да еще и исправит, потому что все технические приемы, бывшие секретом профессионалов, доступны любому, владеющему фотошопом. Профессия фотографа принадлежит к числу вымирающих. Что ж, вымирание профессий – дело обычное. Но есть профессии, которые чудом уцелевают, невзирая ни на какой технический прогресс. Сыщется ли сегодня на земле хоть один писец? Еще не так давно умение каллиграфически выводить буковки было делом не только востребованным, но и хлебным. Нынче писцов вовсе нет. Так ли? А сойферы-переписчики? То-то и оно. Компьютер, может и каллиграф. Но никому не придет в голову вкладывать эту каллиграфию внутрь мезузы. О фотографии можно сказать тоже самое. Здесь не только нужны «глаз да глаз». Еще требуются ум, сердце и талант. Умение увидеть «океан в зерне песка». На этом настаивает фотохудожник Георгий Исаев.

С профессиональным упорством Исаев на протяжении десятков лет утверждает приоритеты фотографии, как искусства. Его персональные фотовыставки не часты, поскольку ему дорога строгость отбора. Вставки не часты, зато все они оказываются преодолениями барьеров, выстроенных вокруг искусства светописи, прорывом. Многим помнится еще прошедшая пятнадцать лет назад грандиозная выставка-акция Георгия «Двор, дворяне, дворники». За ней последовали «Портрет одесситки», «Лицо одесской национальности». Каждые пять лет – выставка итог и выставка-начало. Та, которая открылась в Одесском литературном музее 15 октября, называется «С мира по фотке».

Название предполагает отсутствие жанровых ограничений, позволяет любые вольности во времени и пространстве. Для того и создавалась, чтобы позволить увидеть «вечность в одном мгновеньи». И вечность, и срез времени, и амплитуду его колебаний. Георгию известна тайна выращивания «дерева времени». Ствол его – взгляд фотомастера, ветки – веяния моды и прихоти прогресса, цветы и листья – фотографии.

Ступни лестницы, нога, ступившая на них: «А, это нас арестовывать идут!» – давно ли такой снимок был ужасной крамолой. Хочется лишь пожелать, чтобы он не стал крамолой завтра. Переход от пленочной фотографии к цифровой, от ручной фотографики к компьютерной можно будет проследить невооруженным глазом и одномоментно. Как и изменения выражений лиц, как трансформации лица Города, который – часть фотохудожника, и сам он – часть этого Города.

Фотоработы Георгия Исаева не раз и не два принимали за акварель, графику и даже масло на холсте. И далеко не все при этом разочаровывались – наоборот, удивлялись еще больше. Потому, что фотография –  искусство, высокое искусство. Доказать это дано лишь тем, кто умеет закупорить навсегда в линзе объектива, на прямоугольнике фотобумаги, в стеклянном шарике море, небо, облака, горизонт. И тот, навеки ушедший летний день с его жарой, ленью, веселым хмелем и удивительным чувством полноты бытия. «Остановить мгновенье» может любой человек с мобильным телефоном, но как его останавливать – это не секрет. Это тайна, известная тем, кто собирает с мира по «фотке». Как пчела – нектар с цветов. Тогда и можно разглядеть небо в чашечке цветка.

Елена КАРАКИНА



Ваш комментарий:
Ваше имя: Почта:
Rambler's Top100